Автор: Mamo-J

Название: Все только начинается

Фандом: FF VII

Персонажи: Ходжо, Дженова.

Жанр: шутка

Дисклаймер: герои и мир Square Enix

«Восстановление завершено» - сообщил холодный женский голос, который мог принадлежать только машине.
- Подъем! – последовал за ним знакомый и мерзкий вопль, который мог принадлежать только Ходжо.
Она встала со стола, стащив за собой белую, хрусткую простынь.
- У тебя зеркало есть? – спросила она у Ходжо, который, скрестив руки на груди, нервно перебирал пальцами.
- Ага, специально для тебя приготовил, - проворчал он и жестом пьяного фокусника сдернул плотную ткань со старинного зеркала в тяжелой бронзовой раме.
Дженова критично осмотрела себя со всех сторон, отбросив простынь… в Ходжо. Щупальца исчезли, а вот гм… попа могла бы быть немного постройнее, ну это дело поправимое. Грудь… грудь отличная, молодец докторишка, знает толк в… неважно. Респект ему, короче. Кожа нежная, но цвет, блин…
Ладно, итак сойдет, я же в конце-концов, пришелец.
Вселенское зло внимательно осмотрела лицо и голову.
- А шлемофон куда дел? – нахмурилась она.
- Вон, на столе валяется… могу обратно припаять, - предложил ученый и гаденько улыбнулся.
- Нет, спасибо, обойдусь. Но он дорог мне, как память так что, заныкать его по-тихому не удастся, учти это, - Джей пригрозила пальцем отражению доктора в зеркале.
- Учту, - поморщился Ходжо.
- Эй, докторишка… - она медленно провела ладонью по щекам, - как считаешь, я красивая? – тон почему-то вышел скорее печальным, нежели кокетливым.
- Я сделал все, что в моих силах! – на всякий случай заранее оправдался Ходжо. – Я не волшебник!
- Дурак ты… - согласилась Джей. – Я ж не из праздного любопытства, мне ж в люди выходить!
- Нормальная, -  пожал плечами собеседник.
- Тоже мне мужчина, - фыркнула девушка, - у меня по-моему волосы длиннее стали…
- Не знаю, - Ходжо отвел глаза, волосы у нее действительно стали длиннее, почти как у Сеферота. Это все очищенная Мако.
Может запатентовать пока не поздно формулу и продавать богатеньким дамочкам  «Шампуньку-от-Ходжо»…
Доктор усмехнулся про себя и покачал головой. На данный момент ему хотелось только одного - поскорее избавится от присутствия обнаженной Дженовы в лаборатории. Как ни странно… в коем-то веке...
Та в свою очередь еще минут пять разглядывала свое отражение. Ходжо терпеливо ждал каких-нибудь замечаний, но она не сказала больше ни слова о своей восстановленной, преобразованной  внешности.
- Мне, между прочим, еще работать нужно, - решил он ускорить процесс ее исчезновения из своего поля зрения.
- Ах, да, конечно, милый, я уже ухожу, - Дженова наконец-то отвлеклась от созерцания собственной персоны. – Только вот, может у тебя еще и одёжка какая завалялась?
- В шкафу запасные халаты, бери, если наглости хватит, - Ходжо поправил очки и, сделал приглашающий жест в сторону вышеназванного шкафа.
- Конечно хватит, - улыбнулась Дженова и распахнула дверцу, - я два возьму. На всякий случай, - решила она, сдергивая с вешалок белоснежные халатики.
- Ты уж и вешалки возьми, - вежливо разрешил Ходжо, скрипя зубами от ярости.
- Нее, таскаться с ними неохота, - честно призналась Джей. – О! Тут еще чьи-то красные туфли… - Джей не двусмысленно покосилась на доктора.
- Мои, конечно… - на полном серьезе заявил тот, - по выходным знаешь ли люблю примерить кружевной корсетик, ну а где корсетик, там и красные туфли…
- Шутник, - рассмеялась Джей, слишком явно представив Ходжа в корсете. – Это туфельки твоей Лукреции! Как думаешь, они ей еще нужны?
- Бери, мне все равно, но если встретишь ее - пеняй на себя, - Ходж был уже готов отдать ей все, что она захочет. Даже туфельки любимой Лу, за которыми та больше так и не вернулась. Хотя доктор ждал. И ждет в общем-то до сих пор…
- Ты сделал мне такой же размер ноги, как и у нее, - умилилась Джей, больше радуясь тому, что ей подошли туфли Кресцент и больше не придется ходить босиком. А не тому, что докторишка лепил ее по образу и подобию Лукреции. – В чем я еще на нее похожа?
- Ни в чем, - серьезно ответил он. Немного помолчал и добавил, – ты совсем на нее не похожа…
- Ну и слава всем богам, - искренне обрадовалась Дженова. – А то зная, как ты у нас любишь стряпать клонов и клонов клонов и даже клонов их клонов, вполне можно было ожидать, что ты всобачишь мне клетки Лукреции… а я ооочень не хочу быть чьим бы то ни было клоном…
- Ничего я тебе не всобачивал! – не сдержался Ходж.
- Спокойно, спокойно, - Джей примирительно замахала руками. – Верю. И ухожу.
- Дверь там, - он указал направление.
- Ну-с, долгие прощания - лишние слезы, - бывшая Сетра скорчила гримасу показной печали и вышла вон цокая каблуками.
Ходжо облегченно вздохнул, провел рукой по лбу, словно смахивая пот, потом оглянулся, и, убедившись, что никого нет, радостно подпрыгнул, хлопнув в ладоши.
- Ах, да! - послышался радостный вопль, злой гений не удержал равновесия и шлепнулся на пол. Она заглянула в лабораторию, - я шлемофончик забыла и… если что пойдет не так, я найду тебя и убью! – улыбнулась она приятно и мило, словно порядочная девочка. – Ну все, теперь точно пока! И… не сиди на холодном полу – простынешь!
Ходж взвыл, обхватив голову руками.
Дженова важной походкой шла через коридоры «Шин-Ра», держа в одной руке запасной халатик и шлемофон, второй поправляя волосы, на бледных пухлых губах играла ослепительная, опасная улыбка.
«Всё только начинается», - думала она, - «всё только начинается…»

Автор: Mamo-J

Название: Дженка

Фандом: FF VII

Персонажи: Дженова.

Жанр: а фиг его знает...

Дисклаймер: герои и мир Square Enix

- Джен! Дженова! Где ты, паршивка?
Девочка бежала по главному корпусу «Надежды». Ей хотелось плакать и кричать, но она просто  бежала, думая о дыхании, как когда-то учил отец.
- Дженка! Давай сюда! – шепот послышался из-за небольшого выступа в стене, служившего защитным панцирем для радиаторных трубок, протянутых через весь корабль.
- Лавс? Что ты… - она не успела удивиться, как он затянул ее в свое укрытие и закрыл шершавой мальчишеской ладонью рот.
- Тсс… она идет сюда…
Они сели на корточки и вжались в стену. Он почему-то не убрал ладонь, и ей было трудно вдохнуть, но Дженова понимала – одно неосторожное движение и их обнаружат.
Мимо пролетела Азазель, в своем перламутрово-синем пилотном комбинезоне, с испорченным шлемофоном в руке и взъерошенными от долгого бега бронзовыми волосами.
Она остановилась в нескольких метрах от них, покрутила головой, но к сожалению была слишком зла и взволнованна, а потому ее погоня не могла увенчаться успехом. Пилот-инструктор первого ранга Азазель произнесла громко вслух неприличное слово и, развернувшись на каблуках, направилась, судя по всему, в сторону каюты капитана Эвана.
- Ох, и влетит тебе, - обрадовал Дженову Лавс, наконец-то убирая руку. – Расскажи хоть, что натворила?
- Вот еще, - заявила девочка и встала, гордо вскинув подбородок.
- Я же тебя спас от монстрихи, -  обиженно проговорил Лавс, рассчитывавший на некие бонусы за свой рыцарский поступок.
- Гм… «монстриха»? Думаю, мадам Азазель будет приятно узнать, как ты ее только что назвал… - Джей откинула назад длинные серебристо-пепельные локоны и сузила изумрудно-зеленые глаза.
Мальчик поднялся с корточек, сплел на груди руки и сказал:
- Красивая ты, Дженка… но такая дура… а что касается монстрихи, так ее весь курс так зовет и сдается мне, она об этом прекрасно знает, оттого и зверствует с каждым годом все сильней. В прошлом году, говорят, из потока в двадцать семь человек до полетов допустила только троих. А ты вот разозлила ее накануне экзамена…
Дженова нервно покусывала губу. Все о чем говорил Лавс ей итак было известно. Но, как объяснить ему, что плевать ей на экзамен, и на монстриху, и на последствия своего поступка. Только три существа во Вселенной знают, за что она испортила дорогущий шлемофон инструкторши, это сама Дженова, вышеупомянутая Азазель и Высший разум. И даже не смотря на то, что Лавс спас ее сейчас, и не смотря на то, что у него такой теплый шоколадный взгляд, она не скажет ему… она ничего, никому не скажет.

- Мама, а почему люди становятся злыми?
- Потому что они очень слабые и очень много страдали. Запомни, птенчик, по-настоящему счастливый человек, никогда не будет злым…
- А я по-настоящему счастлива, значит, я никогда не стану злой? Правда, мама?
- Правда, Дженова…

Все изменилось в считанные дни. Эван ушел, когда ей только исполнилось четырнадцать и, мама не помнила себя от горя. А потом в их дом пришла она – Азазель. Прилетела на своем новеньком блестящем эльшанге и попыталась покорить их своей сияющей, лживой улыбкой. Джен срочно отправили погулять и мама осталась наедине с этой гадиной.
Никогда не прощу ей мамины слезы! 
А плакала мама с тех пор, как ушел отец, всегда.
По иронии судьбы, через два года, Дженова, с детства мечтавшая о полетах, попала в класс пилотов-юниоров под руководством той самой ненавистной Азазели. Здесь она и познакомилась с Лавсом. А еще поняла, что никогда не станет по-настоящему классным пилотом… зато сразу же удалось настроить против монстрихи весь их курс. Та, в свою очередь, злилась и жаловалась Эвану. Эван же видимо чувствуя свою вину, всячески выгораживал дочь. И Дженова отрывалась по полной. Испорченный шлемофон был всего лишь очередной пакостью в череде всех остальных… TBC

Пишет сам автор:

За стеклом.

Когда я был маленьким мальчиком, то любил приходить сюда. Стерильность этой комнаты, запах пластика, стекла, металла и моющих средств, казались мне идеальными. Здесь все было устроено, как надо. И аккуратно выстроенные папки с записями отцовских экспериментов на хромированных полках, и белоснежные стены, и мраморный пол, и накрытые чистыми, хрусткими простынями кушетки и рабочие столы со множеством выдвижных ящичков, и помигивающие лампочки рабочих компьютеров… всё это радовало мою детскую душу, а радостей у меня тогда было немного. Однако же самым главным, что притягивало меня, были не столы, и не полки и даже не удобные кушетки, а сооружение, из стекла, которое я называл про себя аквариумом. И в этом аквариуме была она – такая же идеальная, как и всё здесь. Дженова. Сетра. Красивая какой-то особенной красотой, молчаливая, опасная, по словам ученых и печальная, на мой взгляд, она заставляла меня бояться и восхищаться ею одновременно. Когда отец первый раз привел меня к ней, я застыл возле аквариума и не мог отвести взгляд, я прикоснулся к стеклу ладонями и она, вдруг открыла глаза. Такие огромные и зеленые, каких я никогда прежде не видел…
- Папа, папа, она живая! – радостно закричал тогда я, наивно думая, что раз она ожила, то ей нет больше смысла сидеть в этой противной стеклянной коробке, а значит отец сейчас достанет ее оттуда и случится какое-то чудо. Можно будет услышать ее голос, прикоснуться к ее руке и разглядеть вблизи ее изумительные глаза.
Но вместо чуда началась какая-то непонятная мне суета.
- Откачивайте Мако! – кричал отец, - давай порцию эфира!!! Да аккуратней, надо чтобы ее вырубило, а не что бы она сдохла!!! Сеферос! Отойди оттуда!!
Один из лаборантов не очень аккуратно подтолкнул меня к отцу. Я зло посмотрел на него, но ему было не до меня. Он был напуган. Я огляделся и понял, что они все напуганы. И боятся они её. Эту инопланетянку с длинными пепельными волосами и печальным зеленым взглядом. Отец нажимал какие-то кнопки и жидкость в аквариуме из прозрачно-зеленой стала превращаться в серую. Я видел, как Дженова закусила от боли губу, но ничего не мог сделать. А ведь это все из-за меня. Если бы я промолчал, она бы ожила по настоящему, она бы набралась сил и разбила бы свою тюрьму, и ушла бы отсюда, и не было бы больше боли и одиночества… если бы я только промолчал..
- Прости… - прошептал я одними губами. Она увидела.
По ее белой щеке скатилась слеза, похожая на капельку серебристой ртути и покорившие меня глаза закрылись. Жидкость окончательно поменяла цвет на однородный серый, почти скрывая ее аккуратное тело и узкое лицо. Люди в лаборатории постепенно успокаивались. А отец жестко взял меня за руку и серьезно проговорил:
- Тебе больше никогда не надо прикасаться к ней, запомни. Иначе всё погибнет. И все погибнут. Пообещай мне это, сын.
Я кивнул.
- Скажи вслух!
- Я обещаю, отец, - с горечью в голосе проговорил я.
Он ударил меня по щеке наотмашь. Было обидно до слез, но отец запрещал мне показывать свои чувства и заставлял бороться с ними. Я только спросил:
- За что?
- Чтобы ты никогда не забыл данного мне обещания…

С тех пор я не прикоснулся к ней ни разу. Но обещания не ходить в хранилище я не давал и поэтому в свободное время, если оно вдруг у меня случалось, приходил сюда. С единственной надеждой, что я смогу опять увидеть её глаза и убедиться, что они действительно настолько огромны и зелены, как и в тот первый раз. Сначала мне было как-то неуютно, казалось, что ее губы искривляет усмешка, и насмехается она надо мной. Но потом понял, что лучшего собеседника, чем она мне не найти. И начал вести с ней долгие разговоры. И иногда казалось, что неуловимо меняется выражение ее лица. Иногда я проводил здесь ночи, засыпая прямо на кушетке. Мне казалось, я вывернул перед ней наизнанку всю душу, вытряхнул все свои чувства, что в итоге у меня самого ничего не осталось… а потом случилось страшное, мне едва исполнилось пятнадцать, когда это произошло. Ее увезли. Никто ничего мне не сказал. Даже отец. Тем более отец, так вернее… мою инопланетянку, мою ночную молчаливую собеседницу увезли в другую лабораторию. Куда и зачем – было под грифом секретно. Я знал одно, что в Мидгаре ее больше нет. Это был приказ Артура, мотивация которого мне была неизвестна. Да и плевать я хотел на это. Ее не стало! А вместе с ней не стало моих чувств, эмоций и души. С одной стороны это было хорошо и правильно, потому что впереди меня ждала только война. Я был рожден для войны. Но с другой, я знал, что никогда не смогу уже любить кого-то так, как ее. И это не было порождением моей слабости. Это была сухая констатация факта, от которой некуда было деться….

***
Снова и снова в моих видениях является седой мальчик. Он печален и одинок. Он очень мал, но уже познал боль. Его детские худенькие руки поднимаются вверх и натыкаются на невидимую преграду. На его запястьях, под тонкой кожей бьется пульс. А потом прозрачная холодная стена начинает плавиться под его теплыми маленькими ладошками и кажется, что выход уже близок. Он улыбается мне. И это последний радостный миг перед всепоглощающей, разъедающей тело болью. Серая пелена заволакивает глаза, выедая их, словно кислота, легкие жжет, будто я вдыхаю первозданный огонь и тысячи иголок впиваясь, прокручиваются в теле. Перед тем, как погрузится в спасительное небытие, я снова вижу этого мальчика и вижу, как его губы шепчут: «прости…», а большие серые глаза полны непролитых слез. Но, разве он в чем-то виноват? Он подарил мне частичку своего тепла. Пускай всего лишь на короткое мгновение, но мне его хватит теперь еще на несколько сотен лет.
На смену этому видению приходит другое.  В сером взгляде плещется неочищенная Мако и он наполнен решимостью и ненавистью. Он уже не мальчик – мужчина. Сетра таких называли «Вариор», воин…неужели это он приходил ко мне когда-то тайком от отца, и рассказывал о своей жизни, делился своими мыслями и страхами. Показывал свои слабость и боль. Я знала о нем все. От и до. Как знала бы саму себя, а то и лучше. О том, что в нем мои клетки я поняла сразу, но он не знал об этом. И не мог понять, что его притягивает во мне, наивно принимая это за любовь… он был почти Сетра, а Сетра чувствуют друг друга лучше чем люди. Ему было одиноко и, поэтому я была нужна ему.
Тот, кто стоял передо мной сейчас был чужаком. И этот чужак никогда не доверил бы мне свои тайны. Что же случилось с тем мальчиком? В этих чужих глазах не было слез, а была жажда мести. Не мне. Отцу.
Что с тобой? – попыталась сказать я, но мои губы плотно прилипли друг к другу, так что я не смогла открыть рот, я могла только смотреть на него и чувствовать в нем свое присутствие. Он колебался еще секунду, а потом сделал последний разделяющий нас шаг. Внутри меня что-то неприятно ухало. Возможно так теперь стучит мое сердце, если его еще не вынули из меня. Он говорил, что дал обещание отцу никогда не прикасаться ко мне и вот теперь его рука, затянутая в черную перчатку, легла на разделяющее нас столько лет стекло. От его пальцев в разные стороны поползли трещины. Провода подведенные к моему телу слабо загудели. Еще секунда и этот чертов аквариум разлетится на куски, и я наконец-то смогу прикоснуться к нему. По настоящему разглядеть вблизи его серые льдистые глаза и услышать не приглушенный толщиной стекла голос. Больше не будет боли и одиночества… больше не будет…

***
Странная жидкость с едким запахом хлынула к моим ногам из разлетевшегося на осколки аквариума. Я приготовился подхватить Дженову, но она не упала, продолжая висеть на припаянных к ее бледному и совершенному телу проводах. Огромные глаза не растратили своей зелени и из-за Мако словно подсвечивались изнутри. Она смотрела с тоской и надеждой и, казалось, что хочет о чем-то сказать.
- Что они сделали с тобой, эти твари?
Я готов был покромсать любого, кто оказался бы сейчас в пределах досягаемости. Как эти звери могли сделать с ней такое? И это они считали ее злом? У настоящего зла не может быть таких глаз. Настоящее зло прячет свой взгляд за очками и носит белый халат! Я стянул с руки перчатку и, от души наплевав на когда-то давно данное отцу обещание, провел пальцами по ее щеке. На ощупь она оказалась нежной и гладкой, словно сделанная из теплого воска. Сетра потянулась за моим движением, словно кошка. Уголки ее губ дрогнули, что должно быть означало улыбку. С мокрых, прилипших к коже длинных волос сбегала зеленоватая вода. Я не сдержался и легонько прикоснулся к белым губам коротким поцелуем. Ее выцветшие брови недоуменно изогнулись.
- Моя плоть создана из твоей… - я усмехнулся и добавил, - словно ты моя Мать… дурость…
Я любил ее не как мать. Далеко не как мать. Мать у меня одна и кто бы что не думал, о ней я никогда не забывал. Я знал, что она была, что она предала и за все расплатилась своей жизнью. К ней у меня не осталось ни ненависти, ни должной любви. Но я испытывал определенное уважение к этой женщине, за ее жестокий и глупый поступок. Решиться на такой эксперимент, на который решилась она, мог только смелый и несчастный человек.
Взгляд Дженовы постепенно тускнел, проводки начали подрагивать. Во мне отозвалась ее боль. Надо было что-то делать! Но, я знал, что помочь ей уже нечем. Внутри росла и ширилась ноющая звенящая пустота.
- Я знаю только один способ избавить тебя от страданий… прости…
Она покачала головой. Она поняла.
- Не бойся, это будет быстро… хотя, ты ведь и так не боишься.
Провода задрожали сильнее. Я чувствовал, как ее плоть рвется на части. И, как моя плоть рвется вместе с ней. Ждать было больше нельзя. Масамунэ сверкнула, очерчивая серебряную восьмерку, голова Сетра упала к моим ногам и вместе с ее смертью ушла боль. Я аккуратно поднял ее за длинные волосы, точь-в-точь, как мои, вдруг понял я и, вгляделся в ее лицо. Больше я никогда не увижу забравший мою душу взгляд. И уголки ее губ не дрогнут в неуловимой ухмылке. Больше не будет злой и опасной Дженовы, о которой рассказывают страшные сказки и, которой пугают непослушных детей. Не будет той, которая сама того не подозревая спасла во мне что-то… человеческое. Что-то чего так и не смог вытравить из меня Ходжо, не смотря на все его старания.
- Прощай, Древняя, - только и смог сказать я. - Прощай, Мать…

***
В моем сне я часто слышу его голос, но не всегда могу разобрать слова. Только одно слово из его уст звучит отчетливо: «Прости». Сниться ли он мне маленьким мальчиком или бесстрашным Вариором, этот полусетра, получеловек всегда за что-то просит у меня прощения. А еще мне слышится песня его клинка, и я чувствую, как серебряный росчерк касается моей шеи. Мир гаснет на какое-то время и я, вздрагивая просыпаюсь. А что если бы он не догадался тогда отрубить мне голову? Мое тело бы умерло окончательно и вместе с сознанием растворилось бы в потоке лайфстрима! И уже не было бы снов о моем седом мальчике, не было бы разъедающей внутренности жажды мести, и печальных мыслей о возвращении домой. Были бы покой и пустота… но Сеферос сохранил мою голову и вместе с ней все то, что являлось мной. То, что мне предстояло проделать дальше, было не под силу никакой науке. Это была чистой воды магия. Древняя, необъяснимая магия истинных Сетра. Это была регенерация почти что с нуля. Я погружалась в темноту и там снова и снова вызывала в памяти прикосновение его руки и губ. Снова и снова меня обдавало теплом. Клетки делились с бешенной скоростью восстанавливаясь слой за слоем. Хорошо, что меня никто не видел тогда… потому что скорее всего меня бы приняли не за возрождающуюся богиню, а наоборот – за разлагающийся труп. Сеферос никак не покидал моих снов о прошлом. А ведь я не знала, сколько времени провела в этом странном месте, похожем на каньон и моего спасителя вполне уже могло и не быть в живых. Сетра, конечно, живут долго. Они могут жить и вечно, но лишь при условии, что будут отнимать чужие жизни, продлевая тем самым свою… но мой Вариор был Сетра только наполовину… да еще мне накануне приснился сон, что он бился с синеглазым юнцом… мальчишка был отважен и глуп, а мой Сеферос слишком самонадеян… «Это всего лишь сон», - стараясь убедить саму себя, думала я. Но даже если нет, его рана не так уж страшна. Он восстановится. И найдет меня. Снова… он всегда меня находит…

***
Поединок с Клаудом был чистой воды бахвальством. И с моей стороны в том числе. Ладно, пусть мальчишка порадуется какое-то время. Пускай все порадуются. Не до них сейчас.
Уже несколько дней меня не оставляло странное ощущение. Я все чаще вспоминал Дженову. Она не отпускала меня в мире сновидений, являясь то картинками из прошлого, то просто прихотью моего разбушевавшегося воображения. Иногда, оставаясь один в комнате, я ощущал ее присутствие. Иногда среди ночи казалось, что ее рука проводит по лежащей рядом верной Масамунэ. Древняя звала меня и называла странным словом «Вариор».
После своего позорного поражения я понял, что в Мидгаре мне делать больше нечего. Да и местные считают, что я злой дух. Дурачьё. А еще я понял, что должен найти Дженову, как бы глупо это не звучало. Я убил ее. Но она являлась ко мне так часто, что я начал сомневаться. Во всем. В начале я, конечно, думал, что все эти видения вызваны лишь тоской по ней. Теперь же мне было все равно. Пора уходить из этого города. Почему бы не отправиться на поиски той, которую я никак не могу забыть. Даже спустя столько лет.
«Северный Кратер»… там могли сохраниться ее останки, хотя и маловероятно. А значит первым же поездом до Кальма, а оттуда на пароходе до Забытого Города…

***
Местные первое время смотрели на меня с подозрением, но приютившая меня женщина, которую я про себя окрестила нянькой, сказала, что скоро они ко мне попривыкнут и станут считать своей. Я лишь усмехалась про себя. Какая мне разница, буду считать или не будут. Как только я наберусь достаточно сил, я отправлюсь в Мидгар. Там у меня есть незаконченные дела, связанные с Шин-Ра. О, как же я хотела отомстить им за всю ту боль, что пришлось пережить в этих жутких, начищенных до блеска подвалах организации…
Осень сменилась зимой. Дома никогда не было зимы. Но, мне понравился холод. Я полюбила снег. Нянька только разводила руками и, удивленно хлопала глазами, когда я с разбегу падала в навалившие на дворе сугробы и терла грубым мокрым снегом лицо.
- Удивляется снегу, словно в Кальме выросла, но такая бледненькая…
Нянька привязывалась ко мне. Я это чувствовала. Она наверное очень удивилась бы узнав кто я на самом деле и насколько я ее старше, но она не задавала вопросов и тем даже начинала мне нравиться. Если бы мне для продления жизни вдруг необходимо стало кого-нибудь убить, няньку я бы точно трогать не стала.
Зима набирала обороты и завывающий за окном ветер очень скоро начал раздражать. Я открывала дверь и, грозила ему кулаком. Нянька качала головой, уже смирившись, что ее подопечная с большой придурью. А мне было все равно.
Чтобы как-то прижиться в этом чуждом мире я занималась лечением местных аборигенов. Сетра в этом большие молодцы. Я составляла зелья, точно определяла болезни на глаз, за что получала неплохие деньги. Неплохие, по словам все той же няньки. Мне не было дела до денег. Мне было плохо, потому что мне уже давно не снился Сеферос. И я боялась за него. Найдет он меня или нет стало не важно, мне хотелось только узнать жив ли он? Тоска и бессонница заставляли меня иногда посреди ночи выбегать на улицу, падать на снег в одной ночнушке и смотреть в звездное небо. А ветер крутил поземки и сдувал снежную пыль с черепичной крыши…

***
Конец зимы не самое лучшее время для путешествий. На исходе пятого дня мы вошли в пролив и к завтрашнему утру должны были добрать да порта F-City-Port. Дженова давно мне не снилась и не являлась, как раньше. Но сегодняшней ночью я опять ощутил ее присутствие всего на секунду, когда, проходя по палубе, поднял глаза к небу…

***
Утро выдалось мрачное и туманное, но зато ветер стих. Я отпросилась погулять, с условием, что зайду на рынок и куплю все, что нянька мне скажет. Я накинула подаренную мне кем-то из жителей, в уплату за лечение, теплую дубленку и сунула ноги в купленные мною лисьи унты.
- Шапку-то надень, - засуетилась нянька.
- Шапку себе оставь. Я в капюшоне, - я взяла протянутый мне листок бумаги с перечнем необходимых продуктов. И вдруг поняла, что больше не вернусь сюда, в этот дом. Пусть даже пешком или вплавь придется добираться до Мидгара, но здесь я больше не останусь ни дня!
Нянька тоже что-то почувствовала и обняла меня, хотя раньше этого не делала.
- Иди… ступай, доченька… - сказала она каким-то не своим голосом, потому что сдерживала готовые хлынуть из глаз слезы.
Я развернулась и вышла из ставшего опять чужим дома…

***
Он сошел на берег, когда она покупала билет на «ближайший рейс, хоть до куда». Они разминулись на пирсе, разминулись в кафе. Но заходили в одни и те же места, словно кто-то невидимый то сужал круг, то оттягивал их встречу.
…Ее перехватили, когда она еще не успела подняться по трапу на корабль. Он вколол ей что-то в руку и теперь еще не до конца восстановленный организм не мог, как следует сопротивляться.
- Если я привезу тебя в Шин-Ра… если я привезу тебя в Шин-Ра… - шептал его отвратительный голосок.
Джен смотрела в его лицо. Она помнила всех своих обидчиков. И этот был одним из них. Она не знала его имени. Да и на кой ляд оно ей? Шинровец. И этого достаточно. Злость придала сил. Из ее тела вырвались тонкие розовые сияющие перламутровым блеском щупальца и, обвились вокруг тела врага. Люди, поднимающиеся на борт, замерли в оцепенении. Слух резанул пронзительный женский вопль. Кто-то из мужчин закричал:
- Остановите же ее!!!
Но, прибежавшие солджеры, призванные охранять закон и порядок в здешних местах, лишь вскинули автоматы и смотрели.
- Это же Дженова! – крикнул кто-то из толпы. – Теперь всем хана!
«Всем» - мысленно согласилась Дженова.
- К оружию! – скомандовал главный солджер. Щелкнули затворы.
- Подождите!!! У меня спецзадание от самого Руфуса Шинра, чтобы реабилитироваться в глазах населения, я обещал найти и привести ее в организацию… но, она мне нужна живой…
По толпе пронесся шепоток. Недочеловек, ставший при жизни страшной легендой, шел в ее сторону . Дженова отпустила свою полуживую жертву и повернулась на голос, еще не веря до конца, что не ослышалась. Он врал, конечно же врал, чтобы спасти ее. «Он нашел! Нашел!» - ликовала душа. Толпа расступилась и она наконец-то увидела его.
- Ты пойдешь со мной добровольно? – спросил он, перебирая пальцами по цубе Масамунэ, а ветер с океана откинул назад его челку и играл подолом кожаного плаща.
- А у меня есть выбор? – усмехнулась она, своей привычной усмешкой, приподнимавшей лишь уголки бледных пухлых губ.
- Нет, - серьезно сказал он, понимая, что первый раз слышит ее голос– если ты сейчас не пойдешь со мной, один из нас этого точно не переживет.
Он подошел совсем вплотную.
- И куда же мы пойдем? - спросила она очень тихо, чтобы слышал только он.
- Обратно в Мидгар, - неожиданно для себя ответил Сеферос. – Там остались незаконченные дела.
- Месть?
- Да.
- Сделай вид, что связываешь мне руки, - все так же тихо сказала она.
Он кивнул.
Когда они наконец-то остались вдвоем, то долго сидели друг напротив друга. Как раньше. Только теперь между ними не было стекла.
- Как тебе удалось выжить? - наконец спросил он.
- А тебе? - не осталась в долгу Сетра, - я видела, как какой-то малец проткнул тебя лопастью от вертолета.
Сеферос усмехнулся:
- Жаль Клауд не слышит. Это у него меч такой, - словно маленькой пояснил он. – Ну а все-таки, как?
- Что - как?
- Как ты выжила после…
- После того, как ты снес мне голову?
Сеферос, словно щенок, сгрызший хозяйские тапочки, отвел взгляд и кивнул.
- Ты очень много еще не знаешь про Сетра, Сеферос. Хотя сам почти такой же, как я. Но я расскажу, если ты захочешь… после… я хочу прикоснуться к тебе, Вариор…
Она протянула руку к его щеке. Его пальцы сплелись с ее. Он потянул на себя и она очутилась у него на коленях.
- В моем сне ты тоже звала меня этим странным именем. Что это значит – Вариор?
- Воин… - ответила она. – Хотя для меня ты все тот же седой мальчик, которому известны боль и тоска. Как и мне…
- Больше не будет боли и тоски, - серьезно пообещал он, обнимая и крепче прижимая к себе.
«Конечно, не будет, - подумала про себя Дженова. – Будет месть, которая свяжет нас с тобой сильнее любви… и будет держать, пока мы не сгорим в ее объятиях…». Но вслух она ничего не сказала. Да и зачем? Ведь у него такие теплые руки и до Мидгара еще несколько дней пути, а помимо разговоров о мести есть много других не менее приятных дел…